Kazan Trachomatous Institute in historical retrospective: background and circumstances of its opening

Full Text

Трахома — хроническое инфекционное заболевание глаз, возбудители которого (хламидии, Chlamydia trachomatis) поражают конъюнктиву и роговицу с последующим рубцеванием конъюнктивы и хряща век. Широкому распространению трахомы среди населения способствует высокая восприимчивость к трахоме, которая сопровождается отсутствием выработки иммунитета после перенесённого заболевания и в запущенных случаях нередко приводит к полной слепоте [1].

В настоящее время официально включённая Всемирной организацией здравоохранения в список забытых болезней [2] трахома впервые была документально зафиксирована в период наполеоновских войн начала XIX в., когда в 1801 г. на Мальте и в Генуе появились случаи массового заражения трахомой среди вернувшихся из Египта военных. Первые вспышки трахомы в Российской империи, зарегистрированные на территории Царства Польского в 1818–1820 гг., когда русские войска вернулись из Франции, поразили около 80 тыс. человек [3].

Одними из первых клиницистов, занявшихся изучением трахомы в Казанской губернии, стали офтальмолог Емельян Валентинович (Эмилиан Валентиевич) Адамюк (1839–1906) и хирург Николай Александрович Геркен (1863–1933).

Ещё в 1876 г. в «Офтальмологических наблюдениях» в разделе «Болезни соединительной оболочки глаз» профессор и заведующий кафедрой офтальмологии медицинского факультета Императорского Казанского университета Е.В. Адамюк выделяет особую группу заболеваний, именуя её «так называемым трахоматозным процессом». На примере 459 больных, что по его признанию составляло почти 45,5% общего числа конъюнктивальных больных, Е.В. Адамюк характеризует различные виды трахоматозного процесса, особенно отмечая trachom. follicularis, называя более верным вариант обозначения как folliculosis conjuctivae.

Говоря о методах лечения и причинах распространения трахомы, Е.В. Адамюк отмечает, что «до сих пор, как известно, доказан лишь один путь возникновения этого процесса — это прямое заражение. <…> Но с чем связано это заразительное начало, соединено ли оно более с жидкими или же более с морфологическими частями отделимого соединительной оболочки и в чём заключается сущность его действия, остаётся неизвестным» [4].

В 1892 г. в журнале «Вестник офтальмологии» прозектор кафедры оперативной хирургии медицинского факультета Императорского Томского университета, а впоследствии профессор и заведующий кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии медицинского факультета Императорского Казанского университета, Николай Александрович Геркен опубликовал статью «К вопросу о трахоме». В этой статье Н.А. Геркен описал свой «опыт поголовного осмотра» населения села Сихтермы Спасского уезда Казанской губернии в бытность работы в нём в должности земского врача. Целью осмотра населения Н.А. Геркен назвал определение «степени распространения трахомы» среди всех жителей указанного села, указывая на отсутствие каких-либо статистических исследований о распространении трахомы в России и отмечая наличие «лишь записей воинских присутствий» в различных селениях, что, безусловно, не могло помочь в прояснении всей клинической картины возникновения трахомы.

Для проведения сплошного осмотра населения (Геркеном было проанализировано 99% населения села Сихтерма, включая детей старше года) были созданы специальные карточки учёта, включавшие как общие личные данные (имя, пол, возраст, народность, а также номер дома), так и специальные медицинские сведения о трахоме (состояние конъюнктивы, хряща, роговицы, век, ресниц и зрения в целом). Отдельно — на обратной стороне карточки — делалась пометка о типе устройства топки в доме (белая изба или курная изба), позволяющая понять воздействие бытовых факторов на состояние глаз. В случае расхождения данных по какому-либо глазу каждый из них характеризовался отдельно. При отсутствии заболеваний специальные медицинские графы отмечали одним словом «здоров»/«здорова».

По результатам осмотра 797 жителей, которые самим Геркеном были подразделены по национальной принадлежности на две группы — 98 русских и 699 чувашей, 317 человек были охарактеризованы как здоровые (около 40% всего населения), у 399 человек была диагностирована трахома (примерно 50% населения), у 81 человека было отмечено наличие фолликулов конъюнктивы.

Среди выводов исследования Н.А. Геркен указывает на три фактора, которые, по его мнению, обусловливают предрасположение к трахоме: возраст, пол и национальное происхождение. Кроме этого, им в качестве результатов наблюдений за детьми, заболевшими трахомой, отмечен факт одновременного наличия трахомы у родителей этих детей, особенно у матерей: «в семье, где мать страдает цветущей трахомой, дети представляют или ту же болезнь, или начальное развитие фолликулов; наоборот, у здоровой матери — дети здоровы». «Единственным» источником заразы Н.А. Геркен называет больного человека, больные глаза которого наполнены гноем с «заражающим веществом» [5].

Следующим казанским учёным, которого волновало распространение трахомы в Казанской губернии, стал Александр Григорьевич Агабабов (1863–1922). Будучи выпускником медицинского факультета Императорского Казанского университета, с 1895 г. и до конца своих дней А.Г. Агабабов работал на кафедре офтальмологии Казанского университета, начав карьеру с должности приват-доцента кафедры офтальмологии. Вступительная лекция А.Г. Агабабова при поступлении на эту должность была посвящена трахоме [6].

Будучи уже профессором и заведующим кафедрой, А.Г. Агабабов выступал на Первом съезде русских офтальмологов, организованном в Москве в декабре 1913 г., где представил к обсуждению доклад «По поводу организации борьбы с трахомой». В нём А.Г. Агабабов подробным образом рассмотрел три ключевых вопроса:

1) организационные меры по борьбе с трахомой;
2) регистрация трахомы медицинскими учреждениями и специалистами;
3) ведение статистического учёта заболеваемости трахомой.

В отношении регистрации трахомы профессор Агабабов высказал сожаление о невозможности решения этого вопроса в окончательной форме «при настоящем состоянии наших знаний», добавив, что «правильная регистрации трахомы возможна, несомненно, тогда, когда мы будем в состоянии точно диагностировать её во всех стадиях развития; а это, в свою очередь, достижимо при том условии, если будет известно заразное начало трахомы» [7].

По всей видимости, профессору А.Г. Агабабову, как и другим участникам съезда, не были известны публикации чешского естество­испытателя, зоолога и паразитолога Станислава Провачека (1875–1915), в 1907 г. совместно с немецким радиологом Людвигом Хальберштедтером (1876–1949) открывшего тельца включения (Halberstädter–Prowazek bodies) микроорганизмов Chlamydia trachomatis [8, 9]. В качестве временной меры решения вопроса на тот момент профессор Агабабов предлагал принять «условную» или «компромиссную» регистрацию, выработанную «группой избранных лиц из представителей научной и практической офтальмологии, например из старейших профессоров Харьковского, Петроградского и Московского университетов» совместно с земскими врачами наиболее поражённых трахомой районов.

Решением I съезда русских офтальмологов районным комиссиям врачей была поручена первоначальная выработка организационных мер против распространения трахомы, которые предполагалось всесторонне обсудить на следующем Всероссийском съезде офтальмологов или специальном съезде, посвящённом трахоме. Благодаря этому участники съезда планировали окончательно сформулировать общие принципы действия в отношении такого значимого и актуального вопроса, как практическая организация борьбы с трахомой [7].

Однако проведение планировавшихся съездов, как и учреждение Общества русских офтальмологов, порученное Московскому Обществу глазных врачей решением I съезда в 1913 г., стало невозможным ввиду Первой мировой войны и последовавших за ней революционных событий [10].

Череда военных лет и последовавшие за ней события Февральской и Октябрьской революций в России и Гражданской войны послужили отправной точкой к чрезвычайному усугублению обстановки с трахомой в Казанской губернии. И если в 1900 г. среди общего числа пациентов Казанской глазной клиники 4010 человек количество больных трахомой составляло 1051 человека, то в 1914 г. количество больных трахомой было 1310 человек при общем количестве пациентов 5915 человек. Общее количество больных трахомой, прошедших через Казанскую глазную клинику в 1900–1914 гг., достигло 20 746 человек, составляя более 25% всего числа пациентов за это время (81 344 человека) [7].

Согласно изданию Казанского губернского земства 1914 г., трахома, представлявшая собой «настоящее общественное бедствие», была особенно распространена в Казанской губернии, занимавшей в этом отношении «едва ли ни первое место, по крайней мере, в восточной части России» и этим приобретшей «печальную известность». Были многочисленные попытки Казанского земства «поставить преграду» распространению трахомы. В частности, упоминался VII съезд сообщества земских врачей 1896 г., на котором прозвучал специальный доклад доктора Иванова о трахоме, дополненный к тому же рядом сообщений других врачей [11].

Однако в то же время отсутствовали какие-­либо существенные практические сдвиги в решении данного вопроса. Предпринимаемые меры — периодическое приглашение так называемого специального «трахоматозного» врача (включая его помощников) в нуждавшиеся районы и организация глазных «летучих» отрядов — масштабных результатов не принесли. Регистрация трахоматозных больных земскими врачами проводилась, но отсутствие установленного процента обращаемости больных трахомой к медицинской помощи, равно как и отсутствие «поголовных» профилактических осмотров населения не позволяли понять ситуацию с распространением трахомы как в целом по всей территории Казанской губернии, так и в отдельных селениях и районах. Необходимость повсеместного исследования трахомы всецело осознавало сообщество врачей Казанской губернии, однако препятствием к этому становились «финансовые соображения», вынуждавшие их выполнять исключительно «выборочные статистические обследования» по поводу трахомы.

Одним из таких «частных» действий, к примеру, была организация специальных заседаний медицинской комиссии 10–11 июня 1913 г., куда совместно с членами комиссии А.И. Захарьевским и И.С. Кривоносовым были приглашены профессора Казанского университета Н.А. Засецкий и А.Г. Агабабов, доктор А.А. Эллинсон, руководители трахоматозных отрядов Н.И. Бондарев, Д.З. Жуков и В.П. Разумков, а также специалисты Оценочно-статистического бюро, представители Управы и отдела общественного призрения.

Результатами работы комиссии и, в частности, отдельных её подкомиссий, собранных из специалистов-офтальмологов и врачей-статистиков, было создание формы специальной регистрационной карточки для трахоматозных больных, а также проведение осмотра населения в шести медицинских участках (уездах Казанской губернии). В период с июля по декабрь 1913 г. были осмотрены более 166 тыс. человек [11], что составило чуть менее 6% общего числа жителей Казанской губернии — 2850 млн человек [12].

И только уже после окончания Первой мировой войны казанскому медицинскому сообществу удалось вернуться к вопросу организации систематической и всеобъемлющей помощи населению в связи с распространявшимися случаями заболевания трахомой, которая была воплощена в трахоматозном институте.

Следует сказать, что традиции именования подведомственных образовательной организации учреждений «институтами» существовали в России с XIX в. Так, к примеру, в состав медицинского факультета Казанского университета в разные отрезки времени периода 1804–1929 гг. входили хирургический, повивальный, анатомический, бактериологический институты [13]. Существовавшая в те годы коннотация слова «институт» не противоречила и организационной структуре вышестоящего уровня «факультета» в частности, и основополагающего уровня «университета» в целом.

Эта же традиция была применена при создании и воплощении идеи трахоматозного института, который профессор А.Г. Агабабов предложил создать в структуре Казанского клинического института (впоследствии получившего название Государственный институт для усовершенствования врачей им. В.И. Ленина) в 1921 г. Многолетнее использование слова «институт» для обозначения находящегося в составе университета (пусть и в качестве своего рода кафедры факультета) подразделения с серьёзными научно-исследовательскими задачами практического здравоохранения, но в то же время и с сохранением образовательной функции послужило причиной несомненного выбора слова «институт» и для очередного подразделения в структуре уже вновь образованного Клинического института. Таким образом, в структуре института появилось очередное подразделение уровня «кафедры» с идентичным основополагающим всему учреждению названием.

Современная коннотация слова «институт» начала складываться именно с начала 1920-х годов, когда были организованы первые клинические институты в СССР, и завершила своё формирование к началу 1930-х годов, когда, согласно реформе высшего образования в СССР, многочисленные факультеты университетов приобрели статус самостоятельных высших учебных заведений, получив название «институтов». Именно поэтому в настоящее время может возникать затруднение в понимании организационного статуса трахоматозного института, бывшего не самостоятельным высшим учебным или научно-исследовательским заведением, а составным элементом с образовательными, клиническими и научно-исследовательскими функциями в структуре заведения постдипломного образования медицинского профиля. Способствовало недопониманию и обозначение в ряде публикаций трахоматозного института в качестве «первого в СССР научно-исследовательского института, посвящённого борьбе с трахомой» [14]. Однако статус самостоятельного учреждения трахоматозный институт получил только спустя более чем 30 лет после открытия.

Впервые вопрос о создании трахоматозного института был освещён на заседании совета Казанского клинического института 14 марта 1921 г. [15]. На этом заседании профессор кафедры офтальмологии Казанского клинического института (работавший также в должности профессора и заведующего кафедрой офтальмологии медицинского факультета Казанского государственного университета) А.Г. Агабабов представил проект создания трахоматозного института как специального показательного научно-исследовательского и клинического учреждения для изучения трахомы и борьбы с ней.

Согласно этому проекту деятельность «Института по изучению и борьбе с трахомой» предполагалось организовать в трёх направлениях:

1) преподавания врачам как краткого «повторительного» курса по разделу болезней переднего отдела глаза, так и полного курса учения о трахоме, включавшего современное состояние учения о трахоме, её этиологии, регистрации и статистического учёта;
2) осуществления амбулаторного и стационарного лечения пациентов с трахомой;
3) всестороннего научного исследования трахомы и выработки действенных мер её искоренения.

Помимо трёх основных направлений, было названо желательным организовать краткие курсы популярного характера для низшего медицинского персонала, в которые предполагали включить как темы по общей гигиене одежды, пищи, жилища и воздуха, так и отдельное занятие о «заразительных» болезнях в целом и о трахоме и мерах её профилактики в частности.

В состав штата трахоматозного института, помимо заведующего, профессор А.Г. Агабабов предлагал включить трёх ассистентов, двух лаборантов, по четыре ординатора и фельдшериц, а также несколько сиделок и санитаров.

8 апреля 1921 г. коллегия Клинического института утвердила состав штата трахоматозного института, первым директором которого стал Александр Григорьевич Агабабов, первыми ассистентами были назначены М.И. Куприянова и Р.А. Батарчуков, первыми ординаторами — М.В. Бусыгин, В.Ф. Груздев и В.П. Рощин [16].

Ещё до утверждения штатов 25 марта 1921 г. было принято решение о размещении трахоматозного института в здании бывшего Александровского приюта по Ново-Горшечной улице (в настоящее время переименованной в улицу Бутлерова). В то время оно было занято вторым отделением госпиталя №50, развёрнутым в связи с военными действиями Гражданской войны и предполагаемым к скорому закрытию [17]. Однако в связи с затянувшимся процессом освобождения здания и возникшей по этой причине задержке фактического открытия трахоматозного института в ноябре 1921 г. было принято решение занять здание по Ново-­Комиссариатской улице (в настоящее время переименованной в улицу Муштари), до революции принадлежавшее купцу Осокину и в официальных документах Клинического института именовавшееся как «дом, бывший Осокина» или «бывший дом Осокина» [18].

К концу февраля 1922 г. вопрос с размещением трахоматозного института в доме Осокина ещё не был решён, поскольку по заявлению профессора А.Г. Агабабова (что было подтверждено осмотром специально организованной хозяйственной комиссии Клинического института) основное здание и прилегающие к нему хозяйственные постройки находились «в невозможном состоянии» [19].

Процесс фактического («полного») открытия трахоматозного института в начале 1922 г. осложнялся ещё и возникшим конфликтом административного характера между представителями медицинского факультета Казанского государственного университета и Казанского клинического института. Изданная медицинским факультетом 17 февраля 1922 г. резолюция подразумевала полный запрет на совмещение должностей на факультете и в Клиническом институте, что вынудило А.Г. Агабабова сделать заявление о частичной приостановке своей деятельности в Клиническом институте.

3 марта 1922 г. на заседании коллегии института профессор А.Г. Агабабов попросил освободить его от обязанностей преподавателя и заведующего глазным отделением Клинического института до открытия трахоматозного института. Однако в заявлении А.Г. Агабабова не прозвучало просьбы освободить его от должности директора трахоматозного института, которым он посчитал нужным остаться, поскольку это формально не противоречило изданной медицинским факультетом резолюции [20].

1922 г. в истории Казани, отмеченный не только завершением непосредственных военных действий Гражданской войны, но и последовавшими за ней массовыми случаями ряда заболеваний, включая сыпной тиф, стал последним годом жизни А.Г. Агабабова. После работы с пациентами, перенёсшими сыпной тиф, 11 июня 1922 г. профессор А.Г. Агабабов скончался, не дожив до 60 лет [6].

Окончательное решение о выделении специального здания трахоматозному институту было принято 16 июня 1922 г., когда коллегия Клинического института постановила передать в распоряжение трахоматозного института бывший дом Зобнина по Ново-Горшечной улице [21]. Однако в связи со смертью директора трахоматозного института А.Г. Агабабова вопрос окончательного открытия был отложен практически до конца 1922 г.

28 июля 1922 г. на экстренном заседании совета Клинического института методом закрытой баллотировки на должность директора трахоматозного института был единогласно избран выпускник медицинского факультета Императорского Казанского университета и ученик А.Г. Агабабова Василий Васильевич Чирковский, занимавший в то время должность заведующего кафедрой глазных болезней медицинского факультета Пермского университета [22].

25 декабря 1922 г. на заседании совета Клинического института директор Р.А. Лурия, докладывая о заканчивающейся работе по переходу к реорганизации отделений института, объявил об «открытии трахоматозного института к текущей работе», что означало фактическое или полное открытие трахоматозного института, ознаменовавшее собой завершение затянувшегося в связи с рядом событий подготовительного периода. Василий Васильевич Чирковский стал вторым директором трахоматозного института, заменив на этом посту безвременно ушедшего Александра Григорьевича Агабабова, чьи неустанные усилия по открытию специального подразделения по преподаванию, лечению и научному изучению трахомы ознаменовались успехом. В.В. Чирковский проработал в должности директора трахоматозного института до 1929 г., будучи приглашён занять кафедру офтальмологии в Первом Ленинградском медицинском институте, одновременно возглавив и Ленинградский научно-исследовательский офтальмологический институт им. Гиршмана.

 

Участие авторов. Р.Г.И. — сбор и анализ результатов; А.Ю.И. — проведение исследования; Д.К.Х. — руководство работой.
Источник финансирования. Исследование не имело спонсорской поддержки.
Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов по представленной статье.

About the authors

Dina C. Khusainova

Republican Clinical Ophthalmological Hospital named after E.V. Adamyuk

Email: MuseumKGMU@yandex.ru

M.D., Cand. Sci. (Med.), Head

Russian Federation, Kazan, Russia

Anton Yu. Ivanov

Kazan State Medical University

Email: Antonivanof@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-7039-9326

Cand. Sci. (History), Assoc. Prof., Depart. of Biomedical Ethics, Medical Law and History of Medicine

Russian Federation, Kazan, Russia

Regina G. Ivanova

Kazan State Medical University

Author for correspondence.
Email: MuseumKGMU@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-5026-2709

Cand. Sci. (History), Head, Museum of history

Russian Federation, Kazan, Russia

References

Supplementary files