Carpal tunnel syndrome: main diagnostic approaches

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Туннельные невропатии составляют 1/3 от заболеваний периферической нервной системы [1]. Существует мнение, что данная патология отмечается преимущественно у женщин, однако некоторые современные исследования свидетельствуют об обратном: среди мужского населения патология встречается чаще (мужчины — 25–32 человек, женщины — 17–18 человек на 100 тыс. населения)¹ [2]. Данный синдром нередко становится проблемой пациенток, вступивших в менопаузальный и постменопаузальный периоды [3]. Отмечается тенденция к снижению возраста дебюта заболевания. Особую группу риска составляют IT-специалисты, чья профессиональная деятельность связана с длительной работой за компьютером и повторяющимися мелкими движениями кистей, способствующими развитию хронической компрессии срединного нерва [4].

Компрессионно-ишемическая невропатия срединного нерва (КИНСН) — симптоматическая дисфункция срединного нерва, формирующаяся в результате сдавления нерва, которая без лечения может привести к необратимым изменениям в верхней конечности [4].

Одной из форм описанной нозологии считается синдром запястного канала (карпальный синдром) — заболевание, которое на начальном этапе сопровождается развитием невропатического болевого синдрома. Ведущими проявлениями синдрома карпального канала являются мучительные парестезии и боли, возникающие преимущественно в ночное и утреннее время и по интенсивности сравнимые с зубной болью. Характерной особенностью является резистентность к нестероидным противовоспалительным препаратам [5]. Прогрессирование заболевания приводит к нарушению функции конечности, что снижает качество жизни пациента [6, 7].

Впервые синдром запястного канала описал Дж. Педжет 1854 году [8], определив синдром запястного канала как мононевропатию, обусловленную деформацией запястного канала вследствие стойкого повышения давления в нём. Запястный канал по сравнению с другими анатомическими туннелями является структурой, в области которой чаще всего возникает компрессия крупного нервного ствола [7, 8]. Так, у здоровых людей давление в запястном канале составляет 13 мм рт. ст. [9], что в 1,5 раза больше, чем в других анатомических каналах (8 мм рт. ст.). Ведущую роль в патогенезе синдрома запястного канала играет сгибание и разгибание запястья, сжатие кулака при удержании предмета. Всё вышеперечисленное является причиной роста давления в запястном канале, которое может достигать 30 мм рт. ст., что в свою очередь и приводит к компрессии срединного нерва [9].

По данным большинства исследователей, средний возраст пациентов с синдромом запястного канала составляет 40–60 лет [4, 7, 9]. Предиктором развития синдрома запястного канала является вид деятельности, требующий активной работы лучезапястного сустава, а также работа за вибрационными установками [10]. К факторам риска развития синдрома запястного канала, выявленным в ходе анализа работ, следует также отнести избыточную массу тела (индекс массы тела >29), сахарный диабет, ревматоидный артрит, гипотиреоз [11]. Применение ингибиторов ароматазы, таких как анастрозол, у пациенток с гормонозависимым раком молочной железы также сопровождается повышенным риском развития карпального туннельного синдрома [12]. Это состояние негативно влияет на качество жизни, может вызывать выраженный болевой синдром и нарушение функций кисти, что нередко приводит к снижению приверженности лечению или переходу на альтернативную терапию, например, тамоксифен [13]. В исследовании H.C. Chien и соавт. (2020) показано, что частота синдрома карпального канала среди пациенток, получающих ингибиторы ароматазы, была почти в два раза выше по сравнению с группой, принимавшей тамоксифен [3, 11, 13].

В клинических рекомендация Российской Федерации 2022 года мононевропатия срединного нерва в области карпального канала определяется как патологическое состояние, вызванное компрессией ствола срединного нерва и не связанное с его прямым повреждением или тракцией¹ [2]. Синдром карпального канала является заболеванием, приводящим к снижению качества жизни, ограничению профессиональной деятельности, возникновению трудностей с самообслуживанием [6, 7]. Несмотря на распространённость данной патологии и значительный технический прогресс в области диагностических методов, зачастую наблюдается позднее выявление описываемого заболевания [10].

МЕТОДОЛОГИЯ ПОИСКА ДАННЫХ

Нами проведён систематический анализ диагностических методов синдрома карпального канала. Поисковая стратегия включала изучение публикаций за период с 2013 по 2024 год, размещённых в базах данных PubMed, Scopus и Web of Science.

Из 70 найденных статей, содержащих информацию о способах и методах диагностики синдрома карпального канала, в исследование включены 43 публикации. В выборку вошли оригинальные исследования, метаанализы и клинические рекомендации по неинвазивным методам диагностики синдрома карпального канала, включая клиническое обследование, нейрофизиологические исследования (электронейромиографию — ЭНМГ), ультразвуковую (УЗ) и магнитно-резонансную томографию (МРТ). Исключали статьи с ограниченным описанием методики, кейс-репорты и исследования с низким уровнем доказательности. Важным критерием было наличие чёткой методики оценки двигательной и сенсорной функции, преимущественно с использованием объективных шкал и инструментальных методов, что позволило сопоставить данные разных исследований. Приоритет отдавали публикациям с полноценным доступом к полным текстам на русском или английском языках, а также рецензируемым журналам с высоким импакт-фактором. Такое количество и качество источников обеспечило комплексное понимание патофизиологии, факторов риска и клинических проявлений синдрома карпального канала, что обосновывает их включение в анализ и использование при формировании рекомендаций по диагностике и лечению синдрома карпального канала.

КЛИНИЧЕСКАЯ КАРТИНА

Основу диагностических мероприятий составляют сбор жалоб и анамнеза, а также неврологический осмотр. Как правило, пациенты предъявляют жалобы на боль и онемение пальцев кисти, а при длительно текущем процессе отмечают нарушение двигательной функции в зоне иннервации срединного нерва, а также усиление болей в ночное время [4]. Некоторые авторы выделяют ряд симптомов: атрофия мышц тенара, дневные боли и боли, возникающие в определённом положении или при повторении определённых действий, которые уменьшались при встряхивании рук [7]. В запущенных случаях могут развиваться трофические изменения кожи и мягких тканей кисти, обусловленные нарушением иннервации и кровообращения вследствие сдавления срединного нерва [14]. К типичным трофическим изменениям относятся истончение кожи, сухость, шелушение и потеря эластичности, а также гиперпигментация или бледность кожи [15]. Нередко наблюдается атрофия мышц тенара кисти, особенно мышцы возвышения большого пальца (Musculus abductor pollicis brevis), что приводит к деформации кисти по типу «обезьяньей лапы» [15, 16]. Эти изменения сопровождаются снижением чувствительности и слабостью, что ухудшает функциональные возможности руки и может служить признаком хронической и тяжёлой стадии синдрома¹ [2, 15, 16].

Однако некоторые авторы выделяют отдельную клиническую форму синдрома запястного канала, при которой парестезии и боль могут возникать не только в кисти, но и на протяжении всей верхней конечности [17]. Из данных анамнеза важна информация о профессиональной и повседневной деятельности (как одного из факторов риска развития описываемой патологии), полученных травмах области лучезапястного сустава, хронических заболеваниях (сахарный диабет, ревматоидный артрит, системные заболевания соединительной ткани) [11, 13].

Описанная симптоматика может отмечаться в зоне иннервации как срединного нерва, так и локтевого нерва, при наличии межневральных анастомозов (например, Рише–Канью) [18]. В данном случае необходимо проводить дифференциальную диагностику с синдромом кубитального канала и с синдромом канала Гийона [19]. Изолированные симптомы, возникающие только в кисти, встречаются реже, при этом боль в лучезапястном, плечевом и локтевом суставах наблюдается в 70% случаев [17, 19].

НЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ ОСМОТР

При осмотре пациентов с клинической картиной синдрома карпального канала целесообразно выявлять степень нарушения функции поражённого нерва. У пациентов с компрессионно-ишемической невропатией имеет место снижение силы мышц, иннервируемых поражённым нервом, с развитием клинической картины пареза, а также глубокого пареза [17–19]. Для определения выраженности двигательных расстройств используется шкала функционального статуса (Functional Status Scale, FSS) в рамках Бостонского опросника (Symptom Severity Scale, SSS), предложенного в 1993 году, представляющая собой стандартизированный инструмент, предназначенный для объективной оценки степени нарушения повседневной активности пациента в результате различных патологических состояний, включая неврологические заболевания. Шкала охватывает ключевые аспекты функциональной независимости, такие как передвижение, самообслуживание, коммуникация, кормление, зрение и поведение. Каждый из шести компонентов оценивается по градации от 1 (норма) до 5 (тяжёлое нарушение), что позволяет получить как индивидуальный профиль нарушений, так и интегральную суммарную оценку функционального состояния пациента. В контексте синдрома карпального канала FSS может быть полезна для оценки степени влияния двигательных и сенсорных нарушений на качество жизни пациента, в том числе на способность к выполнению профессиональных и бытовых задач. Использование данной шкалы способствует более точному определению тяжести состояния и обоснованию выбора тактики терапии — консервативной или хирургической [20, 21]. Для оценки нарушений чувствительности исследуется её тип (гипестезия, анестезия, парестезия, гиперпатия), а также наличие вегетативных нарушений в области ладонной поверхности I–III пальцев кисти [15, 18, 22].

Для эффективной диагностики и выбора адекватной тактики лечения крайне важно своевременно идентифицировать невропатический компонент болевого синдрома. Одной из ключевых задач клинициста является выделение признаков поражения нервных структур из общей совокупности жалоб пациента. Это позволяет не только определить вовлечённость периферической или центральной нервной системы в патологический процесс, но и направить пациента на соответствующие инструментальные методы обследования [23]. В клинической практике с этой целью применяются валидизированные шкалы и опросники, такие как DN4 (2005), LANSS (2001), NPS (2005) и NPSI (2004), которые позволяют объективизировать наличие нейропатической боли [23]. Нейрогенный болевой синдром характеризуется рядом специфических симптомов и объективных сенсорных нарушений, включая гиперпатии, аллодинию, гипестезию и другие проявления, отражающие дисфункцию соматосенсорной системы [23, 24].

У отдельных пациентов на 1-е место выходил болевой синдром, оценку выраженности которого проводили по 10-балльной шкале субъективной оценки боли Verbal Descriptor Scale [15, 18, 20, 21]:

• 0 — нет боли;
• 1–2 — слабая боль (временная и постоянная);
• 3–4 — умеренная боль (временная и постоянная);
• 5–6 — сильная боль (временная и постоянная);
• 7–8 — очень сильная боль (временная и постоянная);
• 9–10 — нестерпимая боль, болевой шок (временная и постоянная).

Немаловажное значение уделяется неврологическому осмотру пациентов с применением провокационных тестов. Большинство авторов в своих научных трудах описывали использование следующих тестов: Фалена, Тинеля, обратный Фалена и Дуркана [13, 17, 24, 25].

С целью повышения диагностической точности рекомендуется комбинировать несколько провокационных тестов, таких как монофиламентный тест Семмеса–Вайнштейна, тест динамической двухточечной дискриминации, оценка диаграммы руки и анкета Kamath. Принцип исследования по методу Семмеса–Вейнштейна заключается в определении порога ощущения с помощью монофиламентов — нейлоновых нитей различного диаметра, закреплённых на пластиковых ручках. Эти нити обеспечивают разную силу давления на исследуемую поверхность. Монофиламенты имеют двойную маркировку: давление, измеряемое в граммах, под воздействием которого происходит прогиб нити, и трёхзначное число, равное десятичному логарифму от значения давления, выраженного в миллиграммах и умноженного на 10 [26].

Тест Фалена — сгибание (или разгибание) кисти на 90° приводит к онемению, ощущению покалывания или боли менее чем за 60 с (рис. 1). У здорового человека тоже могут развиться подобные ощущения, но не ранее чем через 1 мин [26].

 

Рис. 1. Тест Фалена.

Fig. 1. Phalen test.

 

Тест Тинеля — постукивание неврологическим молоточком по запястью (над местом прохождения срединного нерва) вызывает ощущение покалывания в пальцах или иррадиацию боли (электрический прострел) в пальцы руки (рис. 2). Боль может ощущаться также в области постукивания [27]. Положительный симптом Тинеля обнаруживается у 26–73% пациентов с синдромом карпального канала [26, 27].

 

Рис. 2. Тест Тинеля.

Fig. 2. Tinel test.

 

Тест Дуркана — сдавление запястья в области прохождения срединного нерва вызывает онемение и/или боль в I–III, половине IV пальцах руки (рис. 3) [28]. Оппозиционная проба: при выраженной слабости тенара (развивающейся на поздних стадиях заболевания) пациент не может соединить большой палец и мизинец (рис. 4); либо врачу (исследователю) удаётся легко разъединить сомкнутые пальцы [29]. При синдроме карпального канала используется диагностический тест поднятых рук: пациент поднимает вверх вытянутые руки с согнутыми в запястьях кистями, удерживаемыми в таком положении обычно около 60 с. Это положение способствует увеличению давления внутри карпального канала и сдавлению срединного нерва [29, 30]. У пациентов с синдромом карпального канала в ходе теста возникают характерные симптомы — онемение, покалывание, боль или жжение в области большого, указательного, среднего пальцев и части безымянного пальца. Появление таких симптомов в течение времени проведения теста считается положительным признаком, указывающим на наличие компрессии срединного нерва в карпальном канале [30, 31].

 

Рис. 3. Тест Дуркана.

Fig. 3. Durkan test.

 

Рис. 4. Оппозиционная проба.

Fig. 4. Opposition test.

 

Однако обнаружено, что тесты Тинеля, Фалена, обратного Фалена и Дуркана более специфичны для тендовагинита, чем для синдрома запястного канала [26–32]. Поэтому необходимо исключать тендовагинит у пациентов с характерной клинической картиной синдрома запястного канала. Коллектив авторов отмечает, что к оценке результатов провокационных тестов стоит относиться критически, так как она напрямую зависит от техники проведения тестирования, опыта врача и объективности оценки собственных ощущений со стороны пациента.

Предложенная в 2003 году V. Kamath и J. Stothard диагностика с помощью анкеты Kamath основывается на итоговом количестве баллов, полученных в ходе заполнения анкеты [33]. Сумма баллов < 3 указывает на то, что синдром запястного канала маловероятен, а общее количество баллов >6 свидетельствует о наличии у анкетируемого синдрома запястного канала. Пациентам, набравшим 3–6 баллов, рекомендуется проведение электрофизиологического исследования с целью исключения компрессии срединного нерва. Аналогичным образом применяется Бостонский опросник по оценке карпального синдрома (Boston Carpal Tunnel Syndrome Questionnaire, BCTQ) [34, 35].

ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА

Кроме того, можно выделить ряд заболеваний, имеющих сходную клиническую картину и неврологический статус с синдромом запястного канала, например, шейная радикулопатия, артроз лучезапястного сустава, тендинит и тендосиновит запястья, стенозирующий лигаментит (болезнь Нотта), Лацертус-синдром, повреждение или тромбоз артерий, травма нерва, болезнь Рейно, плексопатия плечевого сплетения [7, 21, 27, 36]. Поэтому для проведения дифференциальной диагностики используются инструментальные методы исследования. В литературе встречается описание ЭНМГ, УЗ-исследования (УЗИ) как наиболее востребованных и информативных методов диагностики поражения нервных стволов в области анатомических туннелей [37, 38].

ЭНМГ проводят с целью определения характера нарушения проводимости по нерву (полное или частичное нарушение проводимости) [38, 39]. Для определения скорости проведения импульса по дистальному концу повреждённого нервного ствола по стандартной методике используются аппараты «Нейро-МВПМикро» (ООО «Нейрософт», Россия) и «Нейро-МВП-4» (ООО «Нейрософт», Россия) с усилителями и стимуляторами «экспертного» класса [39]. В точках наиболее близкого залегания исследуемого нерва к поверхностным структурам проводят его стимуляцию с помощью отводящих электродов, наложенных на мышцу. Затем анализируют M-ответ, оценивают потенциалы действия нерва и скорость распространения возбуждения по нервному стволу [40, 41]. Если нарушение проведения по срединному нерву сопровождается резким падением амплитуды М-ответа, производят игольчатую миографию [40, 42]. По данным отечественных и зарубежных нейрофизиологов, признаками поражения срединного нерва на уровне запястья являются:

1. удлинение дистальной латентности суммарного чувствительного потенциала — >3,5 мс при отведении с указательного пальца и >2,2 мс при отведении с ладони;
2. замедление скорости проведения возбуждения по сенсорным волокнам — < 47 м/с;
3. снижение амплитуды суммарного чувствительного потенциала — < 12 мкВ;
4. удлинение дистальной латентности (>4,5 мс) суммарного мышечного потенциала (М-ответа) и снижение скорости проведения по моторным волокнам — < 48 м/с. Данные показатели диагностически значимы при нормальной ЭНМГ-картине локтевого и лучевого нервов этой же стороны для исключения генерализованной невральной патологии [39–42].

Лучевые методы диагностики на сегодняшний день являются более «наглядными» для нейрохирурга, так как они позволяют визуализировать структуры, образующие запястный канал, а также его содержимое, включая срединный нерв. Различными авторами используются рентгенограмма кисти, УЗИ [43], компьютерная томография (КТ) [44] и МРТ [45] для выявления причин развития заболевания [38, 44]. Существует ряд показаний к выполнению КТ и МРТ пациентам с подозрением на синдром карпального канала [45].

Показания к выполнению КТ при синдроме карпального канала:

1. Подозрение на костные аномалии или изменения, способствующие сужению карпального канала, например, остеофиты, переломы, костные разрастания или деформации.
2. Планирование хирургического вмешательства с учётом особенностей костного каркаса.
3. Дифференциальная диагностика с другими патологиями костей и суставов кисти и запястья.

Показания к МРТ при синдроме карпального канала:

1. Подтверждение диагноза при сомнительных клинических данных или неясной электрофизиологической картине.
2. Оценка состояния срединного нерва, выявление его отёка, утолщения, изменений сигнала, что свидетельствует о нейропатии.
3. Обнаружение возможных мягкотканных образований, кист, ганглиев, опухолей, воспалительных изменений или аномалий сухожилий, которые могут вызывать компрессию.
4. Оценка состояния синовиальных сумок, теносиновита и других воспалительных процессов.

ИТОГИ ПРОВЕДЁННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Таким образом, КТ применяется преимущественно для оценки костных структур, а МРТ — для комплексного исследования мягких тканей и нервных структур запястья при синдроме карпального канала. Назначение этих методов визуализации обосновано клинической картиной, результатами электрофизиологических исследований и необходимостью уточнения причин и уровня компрессии срединного нерва.

В последние годы в диагностике ранений, травм и патологий периферических нервов всё чаще применяется УЗИ. Диагностическая ценность данного метода в диагностике синдрома запястного канала превосходит даже МРТ, традиционно используемую для визуализации невральных структур [42].

Для определения локализации, характера и протяжённости компрессии нервного ствола, состояния окружающих тканей и выраженности рубцово-спаечного процесса (более актуально при травмах и боевых повреждениях области лучезапястного сустава) большинство современных авторов рекомендуют УЗИ. Благодаря данной методике также оценивается состояние окружающих тканей и определяются размеры нерва, степень компрессии, наличие рубцово-спаечного процесса [39, 40, 43]. При УЗ-диагностике синдрома запястного канала диагностически значимыми являются:

1. увеличение площади поперечного сечения срединного нерва перед входом в запястный канал;
2. изменение эхогенной структуры срединного нерва;
3. утолщение связки удерживателя сухожилий и повышение её эхогенности.

Несомненным преимуществом УЗИ нервов считается возможность его интраоперационного применения как дополнительной навигации при проведении малоинвазивного и эндоскопического нейрохирургического лечения. Окончательный диагноз выставляется исходя из полученных данных в совокупности с данными клинико-неврологического осмотра и ЭНМГ.

МРТ и КТ весьма достоверные и наименее «операторозависимые» методы лучевой диагностики, однако в диагностике синдрома запястного канала применяются значительно редко ввиду высокой стоимости, длительности исследования, в отличие от УЗИ [42, 43, 45].

Проведённый авторами анализ, основанный на данных изученной литературы и собственном опыте ведения пациентов с СКК, доказывает, что не существует чёткого алгоритма обследования пациентов, у которых заподозрен синдром карпального канала. Выбор объёма диагностических мероприятий зависит от предпочтений лечащего врача, его опыта ведения пациентов с данной патологией, владения методикой УЗИ нервных стволов, наличия в клинике врача-нейрофизиолога и технических возможностей лечебного учреждения.

Результаты лабораторных методов диагностики, по данным большинства авторов, неинформативны для постановки диагноза синдрома запястного канала. Однако их можно использовать для исключения процессов, вызывающих клиническую картину синдрома запястного канала, то есть для дифференциальной диагностики [33, 43, 46].

Диагностика синдрома карпального канала остаётся клинически значимой задачей, особенно на ранних стадиях заболевания, когда жалобы могут быть неспецифичными¹ [2, 26, 47]. Провокационные тесты при всей их простоте и доступности не могут являться «золотым стандартом» для дифференциальной диагностики синдрома запястного канала: они не так чувствительны, как ЭНМГ и УЗИ [40–47], требуют участия узкоквалифицированных специалистов, наличия дополнительного оборудования и расходных материалов, а также опираются на субъективные данные, в связи с чем не имеют широкого распространения в клинической практике. Для постановки окончательного диагноза их необходимо комбинировать с данными, полученными при ЭНМГ, диагностическую ценность которой признаёт большинство современных авторов [1, 13, 48].

Нейрофизиологические исследования, прежде всего ЭНМГ, остаются «золотым стандартом» диагностики, позволяя объективно оценить степень компрессии срединного нерва и исключить другие формы невропатий [49–51]. Тем не менее метод требует специализированного оборудования и может вызывать дискомфорт у пациента. УЗИ приобретает всё большую популярность как неинвазивный и доступный способ визуализации утолщения нерва и патологий структуры канала. При этом чувствительность УЗИ варьирует в зависимости от опыта специалиста и протоколов измерений [43].

МРТ может использоваться для диагностики синдрома карпального канала, однако её применение ограничено рядом факторов. Высокая стоимость, длительность процедуры, а также технические ограничения метода не позволяют провести одновременное и полноценное исследование срединного нерва на всём протяжении, особенно при необходимости оценки обеих кистей. Визуализация нерва лишь на ограниченном участке (и с одной стороны) существенно снижает диагностическую информативность МРТ [45]. Несмотря на высокую чувствительность метода (до 96%), его специфичность остаётся низкой — в пределах 33–38%, что ограничивает применение МРТ как первичного метода диагностики и требует его комбинирования с другими клинико-инструментальными подходами. [5, 13, 45, 51].

Таким образом, наиболее рациональным подходом на сегодняшний день является многоуровневая стратегия, сочетающая клиническое обследование с инструментальной верификацией. Выбор метода зависит от доступности оборудования, клинической картины и необходимости уточнения диагноза перед оперативным вмешательством.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, по данным ряда авторов, оптимальной комбинацией диагностических исследований при синдроме запястного канала являются: сбор жалоб и анамнеза, проведение неврологического осмотра с использованием провокационных тестов, опросников, ЭНМГ, УЗИ срединного нерва и структур запястного канала. В рамках анализа современных подходов к диагностике синдрома карпального канала установлено, что наиболее информативными методами считаются УЗИ и ЭНМГ. УЗИ позволяет визуализировать анатомические структуры карпального канала, определить утолщение срединного нерва, его отёк, наличие ганглиев, кист или рубцовых изменений. Метод особенно эффективен при типичной клинической картине и при подозрении на вторичные причины компрессии. ЭНМГ, в свою очередь, обеспечивает количественную оценку функционального состояния нерва, позволяет определить степень демиелинизации и аксонального поражения, а также выявить множественные уровни компрессии, включая синдром двойного сдавления. Таким образом, УЗИ целесообразно применять как первичный диагностический метод при выраженной клинической симптоматике, в то время как ЭНМГ предпочтительна при неясной или атипичной картине, а также перед оперативным вмешательством. В редких случаях некоторыми авторами предлагаются рентген (для исключения переломов), а также КТ и МРТ.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. П.Е.А. — проведение исследования, работа с данными, написание черновика рукописи; А.Д.Е. — пересмотр и редактирование рукописи; М.А.Р. — работа с данными; Г.А.И. — пересмотр и редактирование рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова (протокол № 359 от 12.06.2024). Все участники исследования добровольно подписали форму информированного согласия до включения в исследование.

Согласие на публикацию. Авторы получили письменное информированное добровольное согласие пациента на публикацию персональных данных, в том числе фотографий (с закрытием лица), в научном журнале, включая его электронную версию (дата подписания 10.01.2025). Объём публикуемых данных с пациентом согласован.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Редакционная политика в отношении совместного использования данных к настоящей работе неприменима, новые данные не собирали и не создавали (описательный обзор литературы).

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали три внешних рецензента, член редакционной коллегии и научный редактор издания.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: P.E.A.: investigation, data curation, writing—original draft; A.D.E.: writing—review & editing; M.A.R.: data curation; G.A.I.: writing—review & editing. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval: The study was approved by the Local Ethics Committee of the S.M. Kirov Military Medical Academy (Minutes No. 359 dated June 12, 2024). All participants provided written informed consent to participate in the study.

Consent for publication: Written informed consent was obtained from all patients for the publication of personal data, including photographs (with faces obscured), in a scientific journal and its online version (signed on January 10, 2025). The scope of the published data was approved by the patient.

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text, images, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: The editorial policy regarding data sharing does not apply to this work, as no new data was collected or created.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer-review process involved three external reviewers, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.

 

¹ Клинические рекомендации. Мононевропатии — 2022-2023-2024. Утверждены Минздравом России. Режим доступа: http://disuria.ru/_ld/12/1212_kr22G54G59MZ.pdf Дата обращения: 20.05.2020.

About the authors

Elizaveta A. Petrenko

Kirov Military Medical Academy

Author for correspondence.
Email: leeliz_09@mail.ru
ORCID iD: 0009-0006-6283-4088
SPIN-code: 3011-3081

student, Faculty of Training of Doctors for the Navy

Russian Federation, 6 Academician Lebedeva st, Saint Petersburg, 194044

Dmitry E. Alekseev

Kirov Military Medical Academy

Email: dealekseev@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-8685-3965
SPIN-code: 9823-8976

MD, Cand. Sci. (Medicine), neurosurgeon, lecturer, Depart. of Neurosurgery

Russian Federation, Saint Petersburg

Aleksandr R. Mozheyko

Kirov Military Medical Academy

Email: mozheyko2018@yandex.ru
SPIN-code: 6691-5136

student, Faculty for training doctors for ground, missile and airborne forces

Russian Federation, Saint Petersburg

Alexey I. Gaivoronsky

Kirov Military Medical Academy

Email: don-gaivoronsky@ya.ru
ORCID iD: 0000-0003-1886-5486
SPIN-code: 7011-6279

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor, Depart. of Neurosurgery

Russian Federation, Saint Petersburg

References

Supplementary files